Сергей Ковалев, МСМК, г. Донецк

Первое, что меня поразило в Славе, - это его необычайная энергетика. Он был самым ярким и активным участником одной из первых одесских гималайских экспедиций начала 90-х. Мне заказали одежду для экспедиции, и я тогда познакомился с одесситами.
Потом мы встретились на отборах на Аннапурну весной 1996 года. Готовилась первая украинская национальная экспедиция. На всех тестах, которые требовали техники или физики, Слава не был первым. Но когда мы начали бегать на Эльбрус, сначала от станции Мир до бочек, выигрывали бегуны, а выше, от бочек до седловины, Слава вырвался вперед и уже никому не уступал тропу, так что мы с ним пришли вместе. Чем выше, тем у него больше открывалось второе дыхание. И удивил он меня не только этим. Мне больше всего врезалось в память, что такой дядька неспортивный может на турнике 25 раз подтянуться. Явно, что человек этим особо не занимался, но боролся, и в этом была такая сила духа… Я потом с этим явлением постоянно сталкивался, но так и не привык к этому. Он был феноменом. И в горах Слава ходил уникально: одинаково медленно – и на 5000, но в том же темпе и на 8000, где ты попросту падаешь.

Вообще я со Славой много ходил - Ама-Даблам, Пумори, Эверест…, но Манаслу было для меня просто откровением. Это, наверное, самая страшная гора, которая существует в природе. Единственная гора, на вершине которой никто не был дважды, даже на К2 поднимались дважды. Она очень опасна, там есть своя специфика – на верху плато крутизной 20-30 градусов - огромный лавиносборник. С какой бы стороны ты ни подходил, всегда находишься в лавиноопасном месте. Более того, ты не видишь, когда эта лавина может сойти, - если на других горах можно в бинокль посмотреть и оценить состояние склона, то здесь его просто не видно. И наш маршрут, юго-восточный гребень, - не исключение, хотя мы и выбрали гребень из соображений безопасности. Вообще, это был технически сложный маршрут: все время было лазание, вертикальные веревки. И восхождение очень тяжело складывалось - технически, физически, морально, постоянные конфликты, соперничество между группами. И сложилась такая ситуация, что все три группы сделали по три выхода, а до вершины не долезли. Практически план выполнен, а вершины нет… И вот последний выход, мы собираемся на 7800. Я, Леонтьев и Пугачев поднимаемся снизу, а Славина группа – он, Игорь Чаплинский и Коля Горюнов – подходит сверху после безуспешной попытки обойти Пинакль слева. Слава спускается в лагерь абсолютно больной. С моей точки зрения, он был в начальной стадии на пути к смерти, - не мог говорить, глаза запали. Нормальные люди в таком состоянии и на такой высоте умирают в течение 24 часов, если их не спустить. Я считал, что надо было начинать спасработы, потому что 5 дней назад Юра Стрельников выглядел точно так же и мы его спускали вниз. И в абсолютно такой же ситуации получилось абсолютно иначе. Мы там еще 4 дня работали и Слава за эти 4 дня выздоровел. Для меня это было невероятно. Ведь на 7800 не восстанавливаются на такой высоте, только умирают! Но Слава остался, и это для меня был просто шок.
После того как Игорь и Коля ушли вниз, нас стало четверо, и мнения разделились. Слава хотел идти на гору, Леонтьев был нейтрален, а я предлагал валить вниз, пока мы все еще живы. Но было принято решение продолжать восхождение, и я подчиняюсь и работаю в команде. По нашему маршруту возникло непреодолимое препятствие – Пинакль, и как вариант выхода на вершину оставался классический маршрут. Идем траверс на классику. Это был бесконечный, длиннющий траверс, просто нереальный какой-то - километров 15 на высоте 7800. Мы вышли ни свет, ни заря, а пришли ночью, и никто не знал, куда мы идем. Мы шли, а над нами ледопады какие-то висели, деваться было некуда, мне казалось, что мы просто брели в никуда. При этом Слава, совершенно не зная маршрута, говорил: сейчас мы это пройдем, и там будет ночевка. По склону ничего не видно, лед крутизной градусов 50, в конце взлет… Мы сильно растянулись, высота уже 8000, наступает ночь, ураганный ветер, надо было поставить палатку любой ценой. Я шел первым и нашел место, где был снег, а не лед, и в нем можно было окопаться. Это был первый островок снега, я начал копать и готовить место для ночевки. Затем подошел Слава, и Леонтьев поднес палатку, мы все в нее влезли и обнаружили, что нет Пугачева. Стали собираться его искать, и тут Пугачев пришел уже совсем в темноте, была глубокая ночь. Было очень холодно, мы облегчались и взяли только 2 спальника, тем, у кого не было спальника, отдавали свои пуховки. На следующий день дернулись было на вершину. Слава двигался медленней, чем обычно, но он шел. И не просто говорил, что надо идти, - он показывал направление. Была непогода, видимости никакой, метров 5, и мы маркировали свой путь вешками. Никто не знал, где мы и где находится вершина, и я настоял вернуться в палатку. Когда утром проснулись, погода установилась, и вершина оказалась рядом, гораздо ближе, чем мы рассчитывали. И мы вышли на нее …прямо по вчерашним вешкам. Это был абсолютно правильный путь. Слава был идеальным высотным альпинистом - он чувствовал направление, состояние снега, еще что-то там… Эти все параметры, которые нужны для высотного альпинизма, были внутри него. На больших высотах составляющие успеха - просто выжить в каждой отдельной ситуации. Ты должен проснуться, ты должен поесть, ты должен выйти, - задача прожить этот день. Ты находишься по ту сторону реальности - это просто космос, и ты находишься в нем без скафандра, без ничего… И Слава был идеально приспособлен к этому. Высота была для него естественной средой, он чувствовал себя там, как рыба в воде…
У нас была такая истерика на вершине, радость, эйфория, что мы долезли. У меня лично впервые было огромное счастье, - команда работала долго, мучительно, и вдруг - мы сделали это!
Потом был спуск по классике. Мы торопились к вертолету и надеялись, что на маршруте остались какие-то веревки после других экспедиций. Никаких веревок не было, и мы пользовались своей как положено - закрепляли, продергивали, - обычная альпинистская работа. Куда спускаться, не видно, – просто идешь по логике, и это было сложно. Слава себя плохо чувствовал – он гораздо дольше нас находился на высоте, задача была выполнена, мотивация исчезла, ну опоздаем на вертолет, - это не критично. Он часто падал, лежал, проходит какое-то время ? он встает, и в один из таких моментов спрашивает: а сколько вообще нам спускаться? Я говорю: хрен его знает, темп разный. - А как ты думаешь: по нашему темпу ? - Мы связываемся каждый час, на предыдущей связи, вот повернись назад, ты был там – и показываю его отпечаток на снегу двадцатью метрами выше. Слава посмотрел, задумался, оценил юмор… и в этом был такой драйв! Он никогда не обижался, очень светлый был человек.
Потом мы вышли на ледник, широченный громадный ледник. Был густой туман, а мы никогда на том леднике не были, даже не представляли, как он выглядит, просто по компасу шли. Это был какой-то сюрреализм в тумане… мы уже были никакие и все-таки встретились с ребятами, которые вышли нас встречать. Дальше мы шли уже без рюкзаков, и ребята тропу какую-то протоптали. Потом все происходило очень быстро и смутно воспринималось - за сутки мы спустились с вершины восьмитысячника и оказались в Катманду, на равнине. У меня есть фото, где мы стоим в холле гостиницы во всем, в чем были на вершине - в ботинках, гортексе, даже не успели переодеться…

Слава - очень целеустремленный человек. Его настрой проявлялся во всем - собраться в комок и добиться цели: неважно, подтягиваешься на турнике или идешь на гору. Это меня поражало, а Слава видел цель и шел к ней, не замечая препятствий.
Хидден-Пик – еще одна иллюстрация к сказанному. Славу ударило куском льда в первый же день работы на маршруте, у него был перелом руки, и за две недели ему удалось его срастить. Когда в Одессе сделали рентген и спросили, давно ли был перелом, то врачи просто не поверили - это невозможно, кости не срастаются так быстро. А мы Славе сделали самодельную шину из картонной коробки, и он с ней ходил. И не по равнине ходил! Он даже не знал, что у него перелом, но он знал, что ему надо взойти на гору.

И при всех своих сильных качествах Слава был абсолютно незлопамятный человек, я более незлопамятного человека не видел - мы могли с ним ругаться на очень повышенных тонах, чуть ли ни за грудки друг друга хватать, а потом идти на озеро, с гитарой сидеть, смеяться каким-то шуткам… Он ценил юмор, и поэтому даже в сложных ситуациях с ним было легко. На уровне сборной мы встречались 2-3 раза в году и всегда с удовольствием. 2000-й год, чемпионат Украины, мы со Славой идем на Гран-Жорас - технически сложная гора, не крутая, градусов 70, но гладкая, как бараний лоб. На маршруте длиной 1500 м нет ни одной полки для ночевки, он так и называется - «ноу сиеста». И весь этот гигантский бараний лоб залит ледовыми соплями. Лезем на гору, первая ночевка, вторая… Для ночевки на такой стене всегда привязываешься к какому-то рельефу. Мы нашли небольшой внутренний угол. Ночью пошел снег, и такое впечатление, что снежная крупа со всей стены стекает ручьем и собирается именно в нашем кулуарчике. Я сплю, как работал - в ботинках и одежде, только влезаю в гортексовый мешок. Всю ночь приходилось вылезать и вытряхивать крупу из гамака. А утром слышу, Слава просит о помощи. Он как истинный высотник разделся, разулся, обул пуховые чуни, залез в спальник и неплохо спал. Когда я к нему подлажу, вижу такую картину: Славин гамак полностью заполнен водой, просто по шею, и Слава… лежит в ледяной ванне. Стало ясно, что вверх лезть уже нельзя, зато - принять ванну на Гран-Жорас!
Еще одна забавная история в том же Шамони. Мы покупали Славе треккинговые штаны, долго выбирали, примеряли, торговались. Это всегда было шоу - одевать Славу, он был очень непосредственный и классный. Наконец, мы купили эти штаны, выторговали скидку. Слава был доволен и захотел обмыть покупку. Мы зашли в ресторан с видом на Монблан, безумно дорогой, где бокал пива стоит 10-12Е (в современном эквиваленте). Короче, мы на соточку там посидели - обмыли штаны за 10Е. И когда принесли счет, Слава даже не изменился в лице, - я же вас пригласил. Он был мужик, в хорошем смысле слова, и лицо никогда не терял. Любая ситуация, связанная со Славой, - это всегда необычайная история, с любого момента, …уже История.