БиографияВосьмитысячники
 
 
Канченджанга 8586 м
23.05.1993, Восточный гребень через Сикким, Индо-украинская экспедиция.
"Это мой первый восьмитысячник – технически сложный и проблематичный по безопасности маршрут…"

Состав команды:
1. Свириденко В.С. – руководитель экспедиции
2. Ситник М.А. – руководитель восхождения
3. Альперин В.
4. Бойко В.
5. Власенко А.
6. Дитюк Ю.
7. Дудко В.
8. Зайд П.
9. Ибрагим-Заде Д.
10. Клованич С.
11. Пархоменко А.
12. Продан С.
13. Серенков П.
14. Серпак А.
15. Терзыул В.
16. Харалдин А.

Свириденко В.С., МС, заслуженный тренер Украины, г. Одесса:

Перед экспедицией на Канченджангу было восхождение на в. Нанда-Деви в 1991 г. Это была первая экспедиция в Индию на уровне города. До этого с Индией никто не сотрудничал. А нам немыслимо хотелось в Гималаи, все мечты были с этим связаны. Тогда в Одессе меня все поддержали, и я смог организовать экспедицию. В составе был Слава Терзыул. Я не могу сказать, что он как-то выделялся, экспедиция была довольно большая. Но главная черта, которую я могу выделить, - он был идеальным участником. Слава совершенно не создавал проблем, был исполнительным и не вступал в ненужные дискуссии. Терзыул шел в связке с Горбенко, и они лихо сделали Нанда-Деви. Наш уровень по сравнению с индийскими участниками был очень высоким. У него тогда был 1 разряд, большего и не требовалось, маршрут был достаточно простой. Начало было положено, связи с Индией налажены, и я стал готовить экспедицию на восьмитысячник. Для восхождения была выбрана Канченджанга с индийской стороны, маршрут Пауля Бауэра 1931 года. В то время немцы были сильнейшими в мире, но они не дошли до вершины, зато прошли огромный ледовый гребень. Это район Сиккима, граница с Тибетом, зона постоянных пограничных конфликтов, там есть целые укрепленные районы в горах. Поэтому европейцы мало посещали эти места. До конца маршрут дважды ходили японцы с индусами, и мы были первой европейской командой, которая его прошла. Выход на маршрут идет с юга из Сиккима на ледник Зему, затем с его верховий из передового базового лагеря через небольшой ледопад есть проход к первому лагерю. И дальше идет выход на гребень, который тянется длинно и нудно с высоты 5400 м до 7800 м к сахарной голове, - немцы так назвали жандарм. Это сложный ледовый гребень с карнизами на разные стороны, там вообще нет выходов скал. Ребята проходили по 100 метров в день, не всегда хватало крючьев, было очень сложно, необходимы перила. Спускаться можно только по веревкам, нигде нельзя отвязаться, обязательна непрерывная страховка. Терзыул говорил, что ничего подобного на других восьмитысячниках не встречал.

На Канченджанге, как и в предыдущей экспедиции, Слава выполнял тактический план, нес груз, не роптал, не высовывался и не позволял ненужных дискуссий. Он восполнял отсутствие школы и альпинистского опыта неизбывной энергией и оптимизмом. Его не надо было просить что-то сделать - пойти на разведку, пойти снять веревки, которые японцы предложили нам для перил. Кто везде, - Терзыул. Для себя я отметил его склонность к самоанализу. Мне нравилось, что он часто в дни отдыха старался побыть один, ходил снимать, искупаться там где-то. Потом он стал сооружать бани - это его хобби. Он всегда привозил с собой горчицу, делал какие-то соусы.
Мне импонирует, когда у человека есть милые индивидуальные черты и он вплетается со своим рисунком в общую канву. На маршруте Терзыул шел в связке с Мишей Ситником, МСМК (Горбенко тогда не участвовал в экспедиции). У них с Мишей было очень хорошее взаимопонимание, они вместе достойнейшим образом без всяких задержек взошли на вершину.


Группа восходителей: Харалдин А., Бойко В., Ситник М., Терзыул В. в 10 метрах от вершины.

Слава мне не говорил, что не хочет идти с кислородом, все время тащил баллоны, но ими не пользовался. Он вообще не гигант по телосложению, но переносил большие нагрузки и ни единого писка не издавал. Видимо, у него было то, что не дано многим - у него великолепно работал дыхательный аппарат, вся сердечно-сосудистая система. Он никогда не жаловался на отсутствие аппетита или потерю веса, а это отражает способность человека не использовать кислород. Единственная проблема: Слава был неравнодушен ко всему, что оставалось на маршруте. Его влекло все – ледоруб, палатка, веревка. Это вызывало у многих ребят раздражение, и я старался все объяснить тем, что у него много нерастраченных сил. На спуске Слава остался на несколько дней в штурмовом лагере на 8100 м: он ждал Ибрагима-Заде и Пархоменко, но они разминулись. Когда Слава там находился, он первым после гибели Ванды Руткевич нашел ее штурмовую палатку. Потом он передал мне ее личные вещи - это был флаг и несколько мелких сувениров, я их храню до сих пор. Мы переживали, что Слава задержался - он спускался один с большим грузом, это даже вызвало дискуссии в БЛ. А Слава, придя в первый лагерь, нашел поломанную радиостанцию, которую все бросили и не пользовались, наладил ее и вышел на связь. Я говорю: ребята, смотрите, он же не радист, не инженер какой-то суперспециальности, просто нормальный парень и не сидит сложа руки – пришел, собрал, починил и как бы снял все претензии к себе из-за задержки на маршруте.

Потом уже мы стали думать о следующих восьмитысячниках. Надо сказать, что Слава долго не откликался на мое предложение взойти на все восьмитысячники. У него были сомнения, как это сочетать с работой, с семьей. Я начал ему говорить об этом сразу после Броуд Пика. Там мы встретили Скота Фишера, известного американского альпиниста, и я предложил ему взять Славу на Эверест. Скот и Слава симпатизировали друг другу, но у Скота тогда уже были приглашены очень сильные гиды, в том числе Анатолий Букреев. Тогда уже у Терзыула проявилась хорошая черта – коммуникабельность. Слава с легкостью влился в интернациональное альпинистское сообщество, со многими пересекался в дальнейших своих экспедициях. Под Броуд Пиком Слава познакомился с поляками, которые потом пригласили его в экспедицию на Аннапурну осенью 1996 г.