БиографияВосьмитысячники
 
 
Чо-Ойю 8201 м
09.10.2000, по Западному склону, классический маршрут, соло, подъем в альпийском стиле за 2 дня, спуск на лыжах с вершины в базовый лагерь.
"Сезон был уже закончен, и я в одиночку в альпийском стиле за двое суток взошел на вершину. С вершины спускался на лыжах. Конечно, среди этих бескрайних снежных просторов я чувствовал себя совершенно одиноким. Потом, уже спустившись, я узнал, что десятки биноклей были направлены на меня из базового лагеря и следили за каждым моим движением. Остановился у поляков, старых знакомых. Напарников найти не удалось ни в базовом лагере, ни выше. Из 2-го лагеря вышел один в 1.00 ночи, на рассвете прошел мимо опустевшего 3-го лагеря, в полдень был на вершине, - холод, ветер, рядом Эверест…”

Состав экспедиции:
1. Владислав Терзыул, соло.

Владислав Терзыул:

Будильник на альтиметре зазвонил в 24.00. Первая мысль, которая возникла у меня в голове: спал я или не спал? На этих горных высотах ощущение сна какое-то неопределенное. Последнее, что я помню, это монотонная картина сенокоса: палящее в голову летнее солнце, звенящая сталь косы по росистой траве вжие…вжик… а я почему-то в валенках. Ах, да чтобы заснуть я упорно представлял монотонные движения косы, но я был при этом одет в пуховый комбинезон и с ледорубом. Постепенно мне удалось отвязаться от ледоруба и комбинезона, а вот с валенками, видать, не получилось. Это издержки сна на высокогорных восхождениях.
Чтобы уснуть, сперва надо придумать сон, а потом его удержать;
- о, это целое искусство.

И так, я в палатке второго лагеря на высоте 7000 м, на склоне горы Чо-Ойю. Вчера, выходя из базового лагеря, я договорился с друзьями поляками переночевать в их палатке, но вечером, спустились с верхнего лагеря пан Ковалевский и серб Милошевич и ввалились в приготовленную мной палатку. У них было несколько неудачных попыток восхождения, и теперь с ними, усталыми и злыми, разговор о дружбе и любви славянских народов был бессмыслен. Я, не теряя время, перешел в другую палатку своих чешских друзей.

Палатка была завалена продуктами и снаряжением, но времени и сил на наведение порядка уже нет. Я наспех опять на газовой горелке растопил снег, опять сварил киселя на сейчас и два литра смородинового компота на завтра. Перелили его в пластиковые фляги, которые бросил в спальный мешок в пятки. Ну, еще для релакса и сна выпил кружку компота с 30-ю граммами Армянского коньяка и начал сенокос. Косил, помню очень долго, плечи болели, пятки жгли фляги с компотом, но еще помню, что постоянно мерз нос. И вот, будильник…

Включил налобный фонарь, теперь надо съесть чего-нибудь, но это тоже проблема, вкусовые ощущения отсутствуют напрочь, все претит. Шоколад? Даже не пытаюсь, вот сало с черными сухарями, хотя теоретически жиры здесь не расщепляются, но пошло, запил все это теплым кислым компотом. Надел свежие носки и обулся в пластик. Через час я уже был в движении – рекорд, обычно это занимает два-три часа.

Подошел к палаткам американской экспедиции. С вечера я им предлагал идти на вершину, но они сказали, что по их стратегии у них еще один подъем в третий лагерь, на высоту 7600 м. Безнадежно потоптался около палаток, вздохнул и пошел один в направлении вершины. В свете фонаря угадываются следы. Иду твердо, под металлическими кошками на ногах скрип снега и льда, над головой звезды размером с кулак, в лицо порывы морозного ветра. Разряженный воздух заставляет работать легкие широко и ритмично. Сжимаю и разжимаю несколько раз кисти рук. Это упражнение мгновенно прибавляет мне уверенности, теперь я невероятно силен и три метра ростом. За спиной легкий рюкзак с литром горячего напитка, запасные теплые носки и рукавицы, фотоаппарат, аптечка. И лыжи Skitour. Да, именно лыжи…

За 25 лет занятий горовосхождениями мне было уже скучно просто так подняться на вершину Чо-Ойю (8201 м) и я внес для себя изюминку: подняться за два дня на восьмитысячник и спуститься на лыжах.

Конечно, я к этому готовился. Инструктор по горным лыжам, несколько сезонов работы на Кавказе, спуски со склонов пика Ленина и Эльбруса. Неделю до этого я был на вершине восьмитысячника Шиши-Пангма и спустился со штурмового лагеря (7400 м) на лыжах. Но там я был не один… Мои мысли прерывает потухший фонарик. Мгновенная темнота сбила мою спесь, и я опять стал ростом 1 метр 78, даже ниже. Пробую забить ледоруб, но лед. Делаю десяток неуверенных шагов, в снег под ногами, забиваю ледоруб, я на страховке. Становлюсь на колени, пытаюсь разобраться с фонарем. Голые руки сразу же прихватывает холодом. Несколько минут бесполезных экспериментов в темноте. Что делать? До рассвета часа два-три, вниз- вверх опасно, стоять?, через час превратиться в ледяную статую. Решаю, что двигаться вверх безопасней, т.к. внизу есть ледовые трещины. Передвигаюсь очень осторожно, звезды померкли в дымке – безнадега. Вдруг загорелся фонарь, но тут же потух. Я понял, что это перебит провод.

Опять забиваю ледоруб, примерзающими руками нахожу место повреждения, перекусываю зубами и зачищаю провод, скручиваю медь – фонарь горит, но руки подморозил. Начинаю опять движение, пытаюсь согреться, но прыти нет. Вдруг ловлю себя на том, что задыхаюсь, я потерял самоконтроль и зашел глубоко в кислородный долг. С трудом собираюсь внутренне и медленно выхожу из состояния карася, выброшенного на сушу. Но уже чувствую, что и ноги подморозил. Прикинул, что еще смогу войти в нормальное состояние равновесия организма. Медленно и ритмично продолжаю идти вверх. Через час получилось. Наконец пришел рассвет, вижу палатки четвертого лагеря (7500 м). Заваливаюсь в палатку – пусто, только газовые баллоны и горелки. Зажигаю сразу три горелки, через минуту становится тепло. Разулся и растер посиневшие пальцы ног. Через полчаса опять в движении. Поднимаюсь по веревочным перилам на тридцатиметровую скальную стенку ( при спуске ее надо будет объехать с севера километра за три). Дальше вижу снежный купол, пересекаемый несколько раз метровыми скальными поясами, при спуске их можно или перепрыгивать или объехать с севера. Все хорошо, я опять собран и силен. Чувствую как горят лицо и уши, сбрасываю капюшон, сорокаградусный мороз освежает лицо и лишь мочки ушей пронзительно покалывает. Руки и тело теплые правда в ногах теряется чувствительность, пытаюсь загустевшую кровь протолкнуть в ноги, получается плохо, хотя сердце работает мощно и ритмично. Удерживая себя в этом состоянии, как в скорлупе, иду в сторону снежного пика слева. Следов не видно, только снежные, жесткие заструги. Поднявшись на снежный пик, понял, что вершина где-то намного дальше на огромном снежном куполе. Идти становится труднее, уже останавливаюсь, чтобы восстановить дыхание каждые пять минут и этому нет конца. Но в час дня за снежным куполом появляется вид на Эверест, и вижу непальские молитвенные флаги. Есть вершина! 8201 метр. Пока тело горячее надо успеть что-то съесть и сделать фотографии.


В. Терзыул на вершине Чо-Ойю.

Несколько попыток запихать в желудок шоколад успехом не увенчались, удалось только попить компота. Устанавливаю фотоаппарат на самопуск и, отбегая с вымпелами спонсоров и друзей, пытаюсь попасть в кадр (кое какие кадры удались). Обязательная программа закончена, теперь можно осмотреться. Конечно, красиво: полностью открыто тибетское нагорье на сотни километров, но на юг все горы закрыты облаками. Я стою на колоссальном по размеру снежном плато, которое переходит в плотное белое поле облаков, из которых торчит Эверест. Кажется, можно на лыжах за час дойти до высочайшей вершины. Надо мною темно синий космос неба и солнца. Солнце яркое с четкими границами, но явно не греет. Хочется крикнуть. Крик получился какой-то глухой, если не сказать беззвучный. Напоследок помолился о близких, о друзьях и одев лыжи начинаю спуск. Склон пока пологий, но твердые снежные заструги постоянно сбивают движение. Пытаюсь уйти на снежные ровные доски южного склона. Получилось! Даже пришло ощущение уверенного удовольствия, готовлюсь пересечь два метровой высоты скальных пояса. Спрыгиваю с первого (внизу я бы такие прыжки не заметил, но здесь высота 8000 метров). Прекрасный прыжок, но приземление в заструги сбивает ритм. Перелетаю через второй пояс и отчаянно борюсь с потерей равновесия. Динамично продавливая лыжами неровности снега, сбрасываю скорость скольжения, но сознание начинает мутнеть. Останавливаюсь. Глаза не видят, сознание мягко уходит в туман – попал в кислородный долг. Цепляясь за остатки сознания, очень медленно возвращаюсь в материальный мир. Вот и покатались… В течение десяти минут восстанавливаю мышление и дыхание, но в ногах безнадежная слабость. Стук сердца слышится в висках, но руки и ноги немеют. Делаю несколько широких движений, чтобы разогнать кровь по капиллярам и убрать скованность. Сжимаю с силой кисти рук в кулаки, распрямляю спину, вытягиваю шею, далее «орлиный» взгляд вперед и я готов к движению. Но на долго ли? Это тебе не на пляже Ланжерон перед девочками рассекать, здесь зритель один – ты сам. Далее я решил не экспериментировать, а уйти на северный склон, где нет скальных поясов, это несколько километров в сторону. Получается недурственно. Съезжаю сотню метров вниз, далее скольжу длинным траверсом – отдыхаю и опять вниз. Впереди опять скальный пояс, сил невпроворот - решаю прыгать. Несколько метров полета, приземление, борьба за равновесие, падение. Меня начинает кувыркать по склону, лыжи отстегнулись и беспорядочно колотят мое тело. Пытаюсь вырвать из-за пояса ледоруб, но это только на тренировке красиво получалось…, случайно застрял в снежном сугробе. Опять кислородный долг, опять тяжелое возвращение к реальности, но вижу два лыжных следа далеко севернее (неделю до меня с вершины съехали два чеха). Это меня очень даже взбодрило, а то тоска – ты один на всем этом необъятном безмолвии, грохнешься и никто не узнает где и как. (Я не знал, что за мной в это время наблюдал в телескопы и переживал весь базовый лагерь). Уже более осторожно, не отходя от старых лыжных следов и особо не экспериментируя, съезжаю ко второму лагерю.Последние три сотни метров лихо выписываю змейку (вижу, что у палаток стоят американцы), подъезжаю к восторженной публике.

Спрашивают: Был на вершине?
- А как же.
- За сколько спустился?
- За 1 час 20 мин.
- Силен!

Я опять выгибаю грудь и становлюсь три метра ростом. На следующий день был спуск в базовый лагерь с радостями и с бедами. Но и было ощущение, что я все-таки что-то сделал.
После меня на вершину уже никто не поднялся. Я завершил сезон…

(февраль, 2004 г.)


В.Терзыул на лыжах.